А наши философы? Сочиняя книги о презрении к посмертным воздаяниям и о бессмысленности всего загробного, ни один не забывает надписать на них свое имя.
Благо народа — высший закон.
Бог наделил нас не знанием вещей, а умением пользоваться ими.
Бумага все стерпит.
В оскорблении содержится какое-то жало, которое люди благоразумные и хорошие переносят с величайшим трудом.
Вероятностные знания — вот предел человеческого разумения.
Вещь непостыдная становится постыдной, когда ее прославляет толпа.
Возможна ли в жизни радость, когда денно и нощно приходится размышлять, что тебя ожидает смерть?
Все достоинство добродетели — в действии.
Все прекрасное редко.
Всякому подобает то, что больше ему свойственно.
Всякому—хвое.
Высшее право — высшая неправда.
Где хорошо, там и отечество.
Говорить умолчанием. Кому это выгодно? Голоса взвешивают, а не считают.
Друзья познаются в беде.
Если есть что-либо почтенное, то это цельность всей жизни.
Если мы не бессмертны, то человеку весьма желательно своевременное угасание его жизни. Ибо природа устроила жизнь, как и все другие явления, так, чтобы в старости она приходила к своему завершению, как театральный спектакль, причем мы должны избегать утомления и тем более пресыщения.
Если наши соображения правдоподобны, то не следует стремиться к большему.