Аристипп был любовником Гетеры Лайды. Тем, кто осуждал его, Аристипп говорил: «Ведь я владею Лайдой, а не она мною. Лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им».
Детей надо учить тому, что пригодится им, когда они вырастут.
Если бы роскошь была дурна, ее не было бы на пирах у богов.
Когда Аристиппа упрекнули за то, что, защищая свое дело в суде, он нанял оратора, Аристипп сказал: «Нанимаю же я повара, когда даю обед!»
Когда Дионисий I Старший плюнул в Аристиппа, он стерпел, но когда его начали за это бранить, он сказал: «Рыбаки подставляют себя брызгам моря, чтобы поймать мелкую рыбешку, я ли не вынесу брызг слюны, желая поймать большую рыбу».
Когда кто-то предложил Аристиппу задачу и сказал: «Распутай!», Аристипп воскликнул: «Зачем, глупец, хочешь распутать узел, который, даже запутанный, доставляет нам столько хлопот?»
Кто-то сказал, что всегда видит философов перед дверьми богачей. «Но ведь и врачи, — сказал Аристипп, — ходят к дверям больных, и, тем не менее, всякий предпочел бы быть не больным, а врачом».
Лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им.
Лучше быть нищим, чем невеждой: если первый лишен денег, то второй лишен образа человеческого.
Много пить и не быть пьяным свойственно и мулу.
На вопрос, чем философы превосходят остальных людей, Аристипп ответил: «Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему».
Однажды Дионисий I предложил Аристиппу из трех Гётер выбрать одну; Аристипп увел с собою всех трех, сказав: «Парису плохо пришлось за то, что он отдал предпочтение одной из трех».
Однажды, когда Аристипп входил с мальчиками в дом к Гетере и один из мальчиков покраснел, Аристипп сказал: «Входить не позорно, позорно не найти сил, чтобы выйти».
Однажды, когда Аристипп проходил мимо Диогена, который чистил себе овощи, тот, усмехаясь, сказал: «Если бы ты умел кормиться вот этим, тебе не пришлось бы прислуживать при дворах тиранов». «А если бы ты умел обращаться с людьми, — ответил Аристипп, — тебе не пришлось бы чистить себе овощи».
Разве не все равно, занять ли такой дом, в котором жили многие, или такой, в котором никто не жил? И не все ли равно, плыть на корабле, где уже плавали тысячи людей, или где еще никто не плавал? Вот так же все равно, жить ли с женщиной, которую уже знавали многие, или с такой, которую никто не трогал.
Твое право — ругаться, мое право — не слушать.
Философия дает способность говорить с кем угодно, и в этом ее польза.
Человеку, который хвастался своими обширными знаниями, Аристипп сказал: «Оттого, что человек очень много ест, он не становится здоровее того, кто довольствуется необходимым; точно так же и ученый — это не тот, кто много читает, а тот, кто читает с пользой».
Чтобы отличить мудреца от глупца, отправь обоих нагишом к людям, которые их не знают, и тогда увидишь.