Довольство предохраняет даже от простуды. Разве когда-нибудь простудилась женщина, умевшая хорошо одеться? — Предполагаю случай, что она была едва одета.
Должно отплачивать за добро и за зло, но почему именно тому лицу, которое нам сделало добро или зло?
Душа, чувствующая, что ее любят, но сама не любящая, обнаруживает свои подонки: самое низкое в ней всплывает наверх.
Если дрессировать свою совесть, то и кусая она будет целовать нас.
Если женщина имеет мужские добродетели, то от нее нужно бежать; если же она не имеет мужских добродетелей, то бежит сама.
Если женщина обнаруживает научные склонности, то обыкновенно в ее половой системе что-нибудь да не в порядке. Уже бесплодие располагает к известной мужественности вкуса; мужчина же, с позволения сказать, как раз «бесплодное животное».
Если имеешь характер, то имеешь и свои типичные пережитки, которые постоянно повторяются.
Если нам приходится переучиваться по отношению к какому-нибудь человеку, то мы сурово вымещаем на нем то неудобство, которое он нам этим причинил.
Есть невинность восхищения: ею обладает тот, кому еще не приходило в голову, что и им могут когда-нибудь восхищаться.
Есть ненависть ко лжи и притворству, вытекающая из чувствительности в вопросах чести; есть такая же ненависть, вытекающая из трусости, поскольку ложь запрещена божественной заповедью. Слишком труслив, чтобы лгать...
Женщина научается ненавидеть в той мере, в какой она разучивается очаровывать.
Женщину считают глубокой — почему? потому что у нее никогда не достанешь дна. Женщина даже и не мелка.
И самый мужественный из нас лишь редко обладает мужеством на то, что он собственно знает...
Из военной школы жизни: что не убивает меня, то делает меня сильнее.
Из тех ли ты, кто смотрит как зритель? Или кто участвует? — Или кто не обращает внимания, идет стороной? Третий вопрос совести.
Из человеколюбия мы иногда обнимаем первого встречного (потому что нельзя обнять всех): но именно этого и не следует открывать первому встречному...
Иметь талант недостаточно: нужно также иметь на это ваше позволение, — не так ли, друзья мои?