Энгельс Фридрих

• Абсолютно безнравственного нет ничего на свете.
• Апелляция к морали и праву в научном отношении нисколько не подвигает нас вперед; в нравственном негодовании, как бы оно ни было справедливо, экономическая наука может усматривать не доказательство, а только симптом.
• Брак по расчету довольно часто обращается в самую грубую проституцию — иногда обеих сторон, а гораздо чаще жены, которая отличается от обычной куртизанки только тем, что отдает в наем свое тело не сдельно, как наемная работница, а раз и навсегда продает его в рабство.
• В действительности каждый класс и даже каждая профессия имеют свою собственную мораль, которую они притом же нарушают всякий раз, когда могут сделать это безнаказанно.
• В истории ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели.
• В обществе, в котором мы вынуждены жить теперь, возможность проявления чисто человеческих чувств в отношениях к другим людям и без того достаточно жалка; у нас нет ни малейшего основания делать ее еще более жалкой, возводя эти чувства в сан религии.
• Воля определяется страстью или размышлением.
• Воспитание освободит от той односторонности, которую современное разделение труда навязывает каждому отдельному человеку.
• Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или искаженные.
• Все люди в равной мере имеют право на образование и должны пользоваться плодами науки.
• Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных.
• Всякая теория морали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного экономического положения общества.
• Где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий.
• Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собой исчезает вместе с последним.
• Если мы не уважаем в других того же стремления к счастью, они оказывают сопротивление и мешают нашему стремлению к счастью.
• Если мы хотим чем-то помочь какому-нибудь делу, оно должно сперва стать нашим собственным, эгоистическим делом.
• Если нравственное сознание массы объявляет какой-либо экономический факт несправедливым, то это есть доказательство того, что этот факт сам пережил себя.
• Если нравственным является только брак, основанный на любви, то он и остается таковым, только пока любовь продолжает существовать. Но длительность чувства индивидуальной половой любви весьма различна у разных индивидов, в особенности у
• мужчин, и раз оно совершенно иссякло или вытеснено новой страстной любовью, то развод становится благодеянием как для обеих сторон, так и для общества. Надо только избавить людей от необходимости брести через ненужную грязь бракоразводного процесса.
• Занимаясь самим собой, человек только в очень редких случаях, и отнюдь не с пользой для себя и для других, удовлетворяет свое стремление к счастью.
• Идеи воспламеняют друг друга, подобно электрическим искрам.
• История так же, как и познание, не может получить окончательного завершения в каком-то совершенном, идеальном состоянии человечества.
• Каждая общественная группа имеет свой собственный кодекс чести.
• Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости.
• Как можно вообще порицать что-нибудь, не имея намерения убедить других... в несовершенстве порицаемого, а значит, не намереваясь вызвать этим у них неудовлетворенность?
• Кто борется за какое-либо дело, тот не может не нажить себе врагов.
• Личность характеризуется не только тем, что она делает, но и тем, как она это делает.
• Лишь только в нашей душе начинает чувствоваться потребность знания, лишь только мы ощущаем в себе стремление разрешить те из бесчисленных проблем, каждую минуту предлагаемых нам природой, которые нам ближе всего, — как беспокойство нашего духа напрягает все душевные силы, чтобы пробиться через трудности исследования, в надежде найти по ту сторону этих неясностей полный свет и нерушимое спокойствие. — Тщетная надежда! Новые сомнения охватывают нас, новые задачи разжигает наше стремление к знанию. И так нас зовет одна цель за другой; всегда возобновляется в нас тоска, которая никогда всецело не обманывается и никогда всецело не удовлетворяется, пока мы незаметно не очутимся в конце жизни, но не исследования. Это — судьба, общая всем искателям истины.
• Люди, сознательно или бессознательно, черпают свои
• нравственные воззрения в последнем счете из практических отношений, на которых основано их классовое положение, т.е. из экономических отношений, в которых совершаются производство и обмен.
• Люди, ставшие, наконец, господами своего собственного общественного бытия, становятся вследствие этого господами природы, господами самих себя — свободными.
• Мне ненавистно всякое аскетическое уродство, никогда не стану я осуждать грешную любовь, но мне больно, что строгая нравственность грозит исчезнуть, а чувственность пытается возвести себя на пьедестал.
• Мораль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких воспоминаний о них, действительно человеческая мораль, станет возможной лишь на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике.
• Мужество, которое необходимо для того, чтобы в критическую минуту собраться с духом и принять смелое решение, совершенно не похоже на то мужество, которое позволяет человеку блестяще командовать дивизией под огнем.
• Мы отвергаем всякую попытку навязать нам какую бы то ни было моральную догматику в качестве вечного, окончательного, отныне неизменного нравственного закона, под тем предлогом, что и мир морали тоже имеет свои непреходящие принципы, стоящие выше истории и национальных различий.
• Надо иметь мужество пожертвовать немедленным успехом ради более важных вещей.
• Наибольшим количеством элементов, обещающих ей долговечное существование, обладает та мораль, которая в настоящем выступает за его ниспровержение, которая в настоящем представляет интересы будущего.
• Не будем слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит.
• Не может быть свободен народ, угнетающий другие народы. Сила, нужная ему для подавления другого народа, в конце концов всегда обращается против него самого.
• Не подлежит сомнению, что в морали в общем и целом наблюдается прогресс.
• Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой.
• Нельзя уйти от своей судьбы, — другими словами, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий.
• Никакое совместное действие невозможно без навязывания некоторому числу людей чужой воли, то есть без авторитета.
• Нравственным долгом является сопротивление всякому принуждению к безнравственному поступку.
• Общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека.
• Общество, организованное на коммунистических началах, дает возможность своим членам всесторонне применять свои всесторонне развитые способности.
• Представление о вечной справедливости изменяется не только в зависимости от времени и места: оно неодинаково даже у разных лиц и принадлежит к числу тех вещей, под которыми «каждый разумеет нечто другое».
• Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому.
• Равенство существует лишь в рамках противоположности к неравенству, справедливость — лишь в рамках противоположности к несправедливости.
• Решения, принятые сгоряча, всегда представляются нам необычайно благородными и героическими, но, как правило, приводят к глупостям.
• С того момента, как развилась частная собственность, для всех обществ должна была стать общей моральная заповедь: «Не кради». Становится ли от этого приведенная заповедь вечной моральной заповедью? Отнюдь нет. В обществе, в котором устранены мотивы к краже, какому осмеянию подвергся бы там тот проповедник морали, который вздумал бы торжественно провозгласить вечную истину: «Не кради!».
• Свобода воли означает не что иное, как способность принимать решения со знанием дела.
• Свобода состоит в основанном на познании необходимостей природы господстве над нами самими и над внешней природой.
• Собственная сущность человека много величественнее и возвышеннее, чем воображаемая сущность всех всевозможных «богов».
• «Справедливость», «человечность», «свобода» и т. п. могут тысячу раз требовать того или другого; но если что-нибудь невозможно, оно в действительности не происходит и, несмотря ни на что, остается «пустой мечтой».
• Справедливость всегда представляет собой лишь идеологизированное, вознесенное на небеса выражение существующих экономических отношений либо с их консервативной, либо с их революционной стороны.
• Стремление к счастью прирожденно человеку, поэтому оно должно быть основой всякой морали.
• Стремлению к счастью нуждается больше всего в материальных средствах.
• Так как половая любовь по природе своей исключительна, то брак, основанный на половой любви, по природе своей является единобрачием.
• Труд — источник всякого богатства. Но он еще и нечто
• бесконечно большее, чем это. Он — первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека.
• Трусость отнимает разум.
• У Гегеля зло есть форма, в которой проявляется движущая сила исторического развития. И в этом заключается двоякий смысл. С одной стороны, каждый новый шаг вперед необходимо является оскорблением какой-нибудь святыни, бунтом против старого, отживающего, но освященного привычкой порядка. С другой стороны, с тех пор как возникла противоположность классов, рычагами исторического развития сделались дурные страсти людей: жадность и властолюбие.
• Уже самый факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только... о различной степени животности или человечности.
• Фальшивому другу мы предпочитаем открытого врага.
• Филистеры несчастны, но в то же время сверхсчастливы в своей глупости, которую они принимают за высшую мудрость.
• Человек должен лишь познать самого себя, сделать себя самого мерилом всех жизненных отношений, дать им оценку сообразно своей сущности, устроить мир истинно по-человечески, согласно требованиям своей природы, — и тогда загадка нашего времени будет им разрешена.
• Человек перестал быть рабом человека и стал рабом вещи...
• Чем «божественнее», т.е. нечеловечнее, является что-либо, тем меньше мы в состоянии им восхищаться. Только человеческое происхождение содержания всех религий дает им еще кое-где хоть какое-то право на уважение.
• Что может быть трагичнее человека, который из чистой любви к человечеству, оставаясь непонятым своими современниками, совершает самые комические сумасбродства?
• Эгоизм сердца должен быть также исходным пунктом для нашей любви к людям, иначе последняя повисла бы в воздухе.
• Я вообще не понимаю, как можно завидовать гению. Это настолько своеобразное явление, что мы, не обладающие этим даром, заранее знаем, что для нас это недостижимо; но чтобы завидовать этому, надо уж быть полным ничтожеством.