Твен Марк (Сэмюэл Ленгхорн Клеменс)

Когда я был помоложе, я помнил все — и то, что было, и то, чего не было. Теперь я старею и скоро стану вспоминать лишь последнее.
Когда-то это был хороший отель, но это ничего не значит — я тоже был когда-то хорошим мальчиком.
Конец его проповеди произвел на меня сильное впечатление, и я пожалел, что не проснулся раньше и не слышал начала. Конечно, чужого.
Кошка, однажды присевшая на горячую печку, уже никогда не сядет на горячую печку — и хорошо сделает, но уже никогда не сядет и на холодную.
Легко назвать человека мудрым, куда труднее убедить в этом его друзей.
Лучше быть молодым навозным жуком, чем старой райской птицей.
Лучше помалкивать и казаться дураком, чем открыть рот и окончательно развеять сомнения.
Лучший способ приободриться — ободрить другого.
Лучший фехтовальщик на свете не должен опасаться второго лучшего фехтовальщика; нет, бояться нужно невежды, который ни разу не держал шпаги в руках; он делает не то, чего от него ожидают, и поэтому знаток перед ним беспомощен.
Люди подобны Луне: у каждого из нас есть своя темная сторона, которую мы скрываем от всех.
Мало кто из нас может вынести бремя богатства.
Мало что на свете может сравниться со скукой, которую вызывает в нас хороший перевод.
Мафусаил жил 969 лет. Вы, дорогие мальчики и девочки, в следующие десять лет увидите больше, чем видел Мафусаил за всю свою жизнь.
Меня наградили орденом Почетного легиона. Впрочем, этого отличия мало кому удалось избежать.
Меня хвалили великое множество раз, и я всегда смущался; я каждый раз чувствовал, что можно было сказать больше.
Милостью божьей в нашей стране мы имеем три драгоценных блага: свободу слова, свободу совести и благоразумие никогда не пользоваться ни тем, ни другим.
Мне обычно требуется больше трех недель, чтобы подготовить блестящую импровизированную речь.
Мне часто кажется, что лучше бы Ной и его команда опоздали на свой ковчег.
Морщины должны быть только следами прошлых улыбок.
Музыка без слов часто наводит грусть; а еще чаще — музыка без музыки.