Николай Александрович Бердяев

• Свобода моей совести есть абсолютный догмат, я тут не допускаю споров, никаких соглашений, тут возможна только отчаянная борьба и стрельба.
• Свобода не легка, как думают ее враги, клевещущие на нее, свобода трудна, она есть тяжелое бремя. И люди легко отказываются от свободы, чтобы облегчить себя... Все в человеческой жизни должно пройти через свободу, через испытание свободы, через отвержение соблазнов свободы.
• Смерть наступает для нас не только тогда, когда мы умираем, но и тогда уже, когда умирают наши близкие. Мы имеем в жизни опыт смерти, хотя и не окончательный.
• Считать себя страшным грешником такое же самомнение, как и считать себя святым.
• Трудно понять и принять психологию благочестивых христиан, которые спокойно мирятся с тем, что окружающие их люди, иногда даже близкие им люди, будут в аду. Нельзя примириться с тем, что человек, с которым я пью чай, обречен на вечные адские муки. Нравственное сознание началось с Божьего вопроса: Каин, где брат твой Авель? Оно кончится другим Божьим вопросом: Авель, где брат твой Каин?
• У женщин есть необыкновенная способность порождать иллюзии, быть не такими, каковы они на самом деле.
• Угнетенные никогда не могут господствовать, ибо в момент господства они становятся угнетателями.
• Утопии оказались гораздо более осуществимыми, чем казалось раньше. И теперь стоит другой мучительный вопрос: как избежать окончательного их осуществления?
• Христианство не только вера в Бога, но и вера в человека, в возможность раскрытия божественного в человеке.
• Христос был не основателем религии, а религией.
• Человек есть существо, недовольное самим собою и способное себя перестраивать.
• Человек раб потому, что свобода трудна, рабство же легко.
• Чудо должно быть от веры, а не вера от чуда.
• Этика есть не только суд над человеком, но и суд над Богом. Против Бога восстало не только зло, но и добро, неспособное примириться с самым фактом существования зла.