Ключевский Василий Осипович

Петр I готов был для предупреждения беспорядка расстроить всякий порядок.
Писатели, как родители, любят наделять свои детища свойствами, которых лишены сами. Оттого герои у Мопассана всегда глупы, а у Толстого — умны.
Повесе, чтобы соблазнить женщину, нужно больше тонкого понимания людей, чем Бисмарку, чтобы одурачить Европу.
Под свободой совести обыкновенно разумеется свобода от совести.
Под сильными страстями часто скрывается только слабая воля.
Популярное искусство ценно не по пользе, которую оно приносит, а по вреду, от которого спасает, доставляя менее грубое развлечение.
Почему от священнослужителя требуют благочестия, когда врачу не вменяется в обязанность, леча других, самому быть здоровым?
Прежде в женщине видели живой источник счастья, для которого забывали физическое наслаждение, ныне видят в ней физиологический прибор для физического наслаждения, ради которого пренебрегают счастьем.
Прежде дорожили лицом и скрывали тело, ныне ценят тело и равнодушны к лицу. Прежде инстинкт, как холоп, грубил и бунтовал, но и подвергался бичу, ныне он эмансипировался и пользуется уважением, как природный государь жизни.
Прежде их соединял хотя бы пол, а теперь только потолок.
Преподавателям слово дано не для того, чтобы усыплять свою мысль, а чтобы будить чужую.
Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.
Пролог XX века — пороховой завод. Эпилог — барак Красного Креста.
Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
Прямой путь — кратчайшее расстояние между двумя неприятностями.
Размышляющий человек должен бояться только самого себя, потому что должен быть единственным и беспощадным судьей самого себя.
Разница между духовенством и другими русскими сословиями: здесь много пьяниц, там мало трезвых.
Римские императоры обезумели от самодержавия; отчего императору Павлу от него не одуреть?
Романист, изображая чужие души, рисует свою; психолог, наблюдая свою душу, думает, что он изучает чужие.