Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто не умеет делать зла.
Дружба может обойтись без любви; любовь без дружбы — нет.
Дружба обыкновенно служит переходом от простого знакомства к вражде.
Ее отказ приятнее иного согласия.
Есть два рода болтунов: одни говорят слишком много, чтобы ничего не сказать, другие тоже говорят слишком много, но потому, что не знают, что сказать. Одни говорят, чтобы скрыть, что они думают, другие — чтобы скрыть, что они ничего не думают.
Есть два рода дураков: одни не понимают того, что обязаны понимать все; другие понимают то, чего не должен понимать никто.
Есть женщины, в которых никто не влюбляется, но которых все любят. Есть женщины, в которых все влюбляются, но которых никто не любит. Счастлива только та женщина, которую все любят, но в которую влюблен лишь один.
Жалоба, что нас не понимают, чаще всего происходит от того, что мы не понимаем людей.
Женщины все прощают, кроме одного — неприятного обращения с собою.
Женятся на надеждах, выходят замуж за обещания.
Жить — значит быть любимым. Он жил или она жила — это значит только одно: его или ее много любили.
Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности.
Здравый и здоровый человек лепит Венеру Милосскую из своей Акулины и не видит в Венере Милосской ничего более своей Акулины.
И москаль, и хохол — хитрые люди, и хитрость обоих
выражается в притворстве. Но тот и другой притворяются по-своему: первый любит притворяться дураком, а второй умным.
Из 100 остроумных один умный,
Иногда необходимо нарушать правило, чтобы спасти его силу.
Искусство — суррогат жизни, потому искусство любят те, кому не удалась жизнь.
Истинная цель дела благотворительности не в том, чтобы благотворить, а в том, чтобы некому было благотворить.
Историк задним умом крепок. Он знает настоящее с тыла, а не с лица. У историка пропасть воспоминаний и примеров, но нет ни чутья, ни предчувствий.
История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.