Ключевский Василий Осипович

Атеисты всемилостивейше пожалованы в действительные статские христиане.
Большинство людей умирает спокойно потому, что так же мало понимают, что с ними делается в эту минуту, как мало понимали, что они делали до этой минуты.
Было бы сердце, а печали найдутся.

Быть соседями не значит быть близкими.
В 50 лет необходимо иметь шляпу и два галстука, белый и черный: часто придется венчать и хоронить.
В жизни ученого и писателя главные биографические факты — книги, важнейшие события — мысли.
В истории мы узнаем больше фактов и меньше понимаем смысл явлений.
В мужчину, которого любят все женщины, не влюбится ни одна из них.
В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые бесполезны, потому что их слишком мало; вторые беспомощны, потому что их слишком много.
В России центр на периферии.
Верует ли духовенство в Бога? Оно не понимает этого вопроса, потому что оно служит Богу.
Всего хуже сознавать себя дополнением собственной мебели.
Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.
Высшая степень искусства говорить — уменье молчать.
Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.
Гигиена учит, как быть цепной собакой собственного здоровья.
Глаза — не зеркало души, а ее зеркальные окна: сквозь них она видит улицу, но улица видит душу.
Глупость — самая дорогая роскошь, которую могут позволять себе только богатые люди.
Гораздо легче стать умным, чем перестать быть дураком.
Грубость стародумовского общества измеряется необходимостью доказывать материальную пользу добродетели.
Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него.
Делай, что я говорю, но не говори, что я делаю, — исправленное иезуитство.
Детальное изучение отдельных органов отучает понимать жизнь всего организма.
Добро, сделанное врагом, так же трудно забыть, как трудно запомнить добро, сделанное другом. За добро мы платим добром только врагу; за зло мстим и врагу, и другу.