Бодрствуя, мы идем сквозь сон — сами лишь призраки ушедших времен.
Вечная молодость невозможна; не будь даже другого препятствия, самонаблюдение сделало бы ее невозможной.
Все дело в мгновении. Оно определяет жизнь.
Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнца.
Высказанная вслух мысль сразу же и окончательно теряет значение; записанная, она тоже всегда его теряет, зато иной раз обретает новый смысл.
Для здорового человека жизнь, собственно говоря, лишь неосознанное бегство, в котором он сам себе не признается, — бегство от мысли, что рано или поздно придется умереть. Болезнь всегда одновременно и напоминание, и проба сил. Поэтому болезнь, боль, страдание — важнейший источник религиозности.
Если я обречен, то обречен не только на смерть, но обречен и на сопротивление до самой смерти.
Жизнь все время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.
Искусство всегда дело всей личности. Поэтому оно в основе своей трагично.
История, эта героическая родина во времени, сегодня уже не удовлетворяет евреев: они завоевали право на родину в пространстве.
Кто познал всю полноту жизни, тот не знает страха смерти. Страх перед смертью лишь результат неосуществившейся жизни. Это выражение измены ей.
Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.
Случайность существует лишь в нашей голове, в нашем ограниченном восприятии. Она — отражение границ нашего познания. Борьба против случайности — всегда борьба против нас самих, борьба, в которой мы никогда не можем стать победителями.
Счастье исключает старость. Кто сохраняет способность видеть прекрасное, тот не стареет.
Что у меня общего с евреями? У меня едва ли есть что-нибудь общее с самим собой.
Чтобы театр мог воздействовать на жизнь, он должен быть сильнее, интенсивнее повседневной жизни. При стрельбе нужно целиться выше цели.