Даже простой материальный труд нельзя делать с любовью, зная, что он делается напрасно...
Действительный интерес совсем не в том, чтобы убивать на словах эгоизм и подхваливать братство, а в том, чтобы сочетать гармонически свободно два неотъемлемые начала жизни человеческой.
Дружба должна быть прочною штукою, способною пережить все перемены температуры и все толчки той ухабистой дороги, по которой совершают свое жизненное путешествие дельные и порядочные люди.
Если долг мною сознан, то он столько же силлогизм, вывод, мысль, которая меня не теснит, как всякая истина, и исполнение которого мне не жертва, не самоотвержение, а мой естественный образ действия.
Есть эгоизм узкий, животный, грязный, так, как есть любовь грязная, животная, узкая.
Жизнь, которая не оставляет прочных следов, стирается при всяком шаге вперед.
Искусство легче сживается с нищетой и роскошью, чем с довольством. Весь характер мещанства, со своим добром и злом, противен, тесен для искусства.
Какое счастье вовремя умереть для человека, не умеющего в свой час ни сойти со сцены, ни идти вперед.
Личности мало прав, ей надобно обеспечение и воспитание, чтобы воспользоваться ими.
Личности надо отречься от себе для того, чтобы сделаться сосудом истины, забыть себя, чтобы не стеснять ее собою.
Любит, потому что любит, не любит, потому что не любит, — логика чувств и страстей коротка.
Любовь — высокое слово, гармония создания требует ее, без нее нет жизни и быть не может.
Любовь и дружба — взаимное эхо: они дают столько, сколько берут.
Любовь раздвигает пределы индивидуального существования и приводит в сознание все блаженство бытия; любовью жизнь восхищается собой; любовь — апофеоз жизни.
Люди боятся умственной неволи, но они вдвое больше боятся отсутствия авторитета. Внешний авторитет несравненно удобнее: человек сделал скверный поступок — его пожурили, наказали, и он квит, будто и не делал своего поступка.
Мещанство — демократизация аристократии и аристократизация демократии.
Моралисты говорят об эгоизме, как о дурной привычке, не спрашивая, может ли человек быть человеком, утратив живое чувство личности.