Брюсов Валерий Яковлевич

В любви душа вскрывается до дна, Яснеет в ней святая глубина, Где все единственно и не случайно.
Великая радость — работа. Все счастье земли — за трудом!
Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.
Верь в звук слов: Смысл тайн — в них...
Вечен только мир мечты.
Все — оскорбленье: дружбы лживый зов, Объятья беглые любви обманной И сочетанье надоевших слов...
Глупец восклицает: «Ломок Стебель памяти о заслугах!» Мудрый говорит: «Буду скромен, И меня прославят речи друга!»
Если бы мне иметь сто жизней, они не насытили бы всей жажды познания, которая сжигает меня.
Если можешь, иди впереди века, если не можешь, иди с веком, но никогда не будь позади века.

Искусство жаждет самовластья И души черпает до дна. Едва душа вздохнет о счастье — Она уже отрешена.
И все, что нас гнетет, снесет и свеет время, Все чувства давние, всю власть заветных слов, И по земле взойдет неведомое племя,
И будет снова мир таинственен и нов.
Каждый миг есть чудо и безумье, Каждый трепет непонятен мне, Все запутаны пути раздумья, Как узнать, что в жизни, что во сне?
Каждый человек — отдельная определенная личность, которой вторично не будет. Люди различаются по самой сущности души; их сходство только внешнее. Чем больше становится кто сам собою, тем глубже начинает понимать себя, — яснее проступают его самобытные черты.
Кто не родился поэтом, тот никогда им не станет.
Меняются приемы творчества, но никогда не может умереть или устареть душа, вложенная в создание искусства. Если язык стихотворения еще позволяет прочесть, если по собранным обломкам можно уловить намерение ваятеля, то не умерла душа творца и для нас живущих.
Человек умирает, его душа, не подвластная разрушению, ускользает и живет иной жизнью. Но если умерший был художник, если он затаил свою жизнь в звуках, красках или словах, — душа его, все та же, жива и для земли, для человечества...
Никакая гениальность не вознаградит отсутствие вкуса.
...никогда не разорвутся звенья Между душой и прелестью земли!
О, сколько царств, сжимавших мир! Природа Глядит с улыбкой на державства эти:
Нет, не цари — ее родные дети!
Пусть гибнут троны, только б дух народа,
Как феникс, ожил на костре столетий!
Однажды ошибясь при выборе дороги, Они упрямо шли, глядя на свой компас.
И был их труд велик, шаги их были строги, Но уводил их прочь от цели каждый час!
Речи знакомые — новы опять, Если любовью согреты.
Сверкает жизнь везде, грохочет жизнь повсюду! Бросаюсь в глубь веков — она горит на дне... Бегу на высь времен — она кричит мне: буду! Она над всем, что есть; она во всем, во мне!
Только доблесть бессмертно живет, Ибо храбрые славны вовеки!
Ты — женщина, и этим ты права.
Я готов плакать, когда думаю о том, чего я не знаю.