Любовь к свободе — цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы.
Люди, ничем не примечательные, конечно, правы, проповедуя скромность. Им так легко осуществлять эту добродетель.
Мадемуазель Таис, сожгите нам еще один Персеполь!
Мейербер бессмертен, то есть он будет таковым, пока жив.
Миссия немцев в Париже — уберечь меня от тоски по родине.
Моим девизом остается: искусство есть цель искусства, как любовь есть цель любви и даже как самая жизнь есть цель жизни.
Молчание — английский способ беседовать.
Монотеизм — это минимум религии. Это столь малая доза, что ее уже невозможно уменьшить.
Мораль есть религия, перешедшая в нравы.
Мосье Иисус Христос, устройте так, чтобы вас еще раз распяли!
Мосье Колумб, откройте нам еще один Новый Свет!
Мудрецы придумывают новые мысли, а глупцы распространяют их.
Музыка свадебного шествия всегда напоминает мне военный марш перед битвой.
Мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права человека.
Мы не властители, а слуги слова.
Мы понимаем развалины не ранее, чем сами становимся развалинами.
Мы, немцы, поклоняемся только девушке, и только ее воспевают наши поэты; у французов, наоборот, лишь замужняя женщина является предметом любви как в жизни, так и в искусстве.
Наибольшего он достиг в невежестве.
Нам был предписан патриотизм, и мы стати патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи.
Наше лето только выкрашенная в зеленый цвет зима.
Не будучи допущены ко всем остальным ремеслам, евреи поневоле стали самыми сметливыми купцами и банкирами. Их заставляли быть богатыми, а потом ненавидели за богатство.
Не будь у меня жены и попугая, я бы давно покончил с собой.
Не быть подчиненным никакому закону — значит быть лишенным самой спасительной защиты, ибо законы должны нас защищать не только от других, но и от себя самих.
Не занятый делом человек никогда не может насладиться полным счастьем, на лице бездельника вы всегда найдете отпечаток недовольства и апатии.