У народов время есть, они вечны; смертны лишь короли.
У него отваги хватит на сотню львов, а ума — на пару ослов.
У римлян ни за что не хватило бы времени на завоевание мира, если бы им пришлось сперва изучать латынь.
Ученый казуист и духовный пастырь Шупп говорит даже: «На свете больше дураков, чем людей».
Французский народ — это кошка, которая, даже если ей случается свалиться с опаснейшей высоты, все же никогда не ломает себе шею, а, наоборот, каждый раз сразу же становится на ноги.
Французский язык в сущности беден, но французы умеют использовать все, что в нем имеется, в интересах разговорной речи, и поэтому они на деле богаты словом.
Французское безумие далеко не так безумно, как немецкое, ибо в последнем, как сказал бы Полоний, есть система.
Фридрих Великий имеет большие заслуги перед немецкой литературой; между прочим, ту, что свои стихи он издал по- французски.
Христианство без божественности Христа — нечто вроде черепашьего супа без черепахи.
Христианство и вправду является лучшей религией после проигранной битвы.
Цель и средство — условные понятия, их выдумал человек. Творец их не знал. Созданное само себе цель. Жизнь не цель и не средство. Жизнь — право.
Чем крупнее человек, тем легче попадают в него стрелы насмешек. В карликов попадать гораздо труднее.
Что такое музыка? Она занимает место между мыслью и явлени ем; как предрассветная посредница стоит она между духом и ма терией; родственная обоим, она отлична от них: это дух, нуждаю щийся в размеренном времени; это материя, но материя, которая обходится без пространства.
Чтобы довершить малодушный характер Гамлета, Шекспир в беседе его с комедиантами изображает его хорошим театральным критиком.
Чтобы писать совершенную прозу, надо быть также большим мастером метрических форм.
Чтобы победить самые тяжелые страдания, есть два средства: это опиум и работа.
Чтобы тебя любили как следует, всем сердцем, нужно самому страдать. Сострадание — высшее освящение любви, может быть — сама любовь. Из всех богов, когда-либо живших, Христос поэтому и любим больше всех других. Особенно женщинами...
Юмор, как плющ, вьется вкруг дерева. Без ствола он никуда не годен.
Юность бескорыстна в помыслах и чувствах, поэтому она наиболее глубоко понимает и чувствует правду.
Я бы не сказал, что женщины не имеют характера, — просто у них каждый день другой характер.
Я ненавижу всякое отступничество и не мог бы отречься ни от одной немецкой кошки, ни от одной немецкой собаки, как бы невыносимы ни были для меня ее блохи и ее верность.
Я человек самого мирного склада. Вот чего я хотел бы: скромная хижина, соломенная кровля, но хорошая постель, хорошая пища, очень свежее молоко и масло, перед окном цветы, перед дверью несколько прекрасных деревьев, и, если Господь захочет вполне осчастливить меня, он пошлет мне радость — на этих деревьях будут повешены этак шесть или семь моих врагов. Сердечно растроганный, я прощу им перед их смертью все обиды, которые они мне нанесли при жизни. Да, надо прощать врагам своим, но только после того, как их повесят.