Всякий раз, когда я вижу женщин, да и мужчин, слепо кем-то увлеченных, я перестаю верить в их способность глубоко чувствовать. Это правило меня еще ни разу не обмануло.
Выбирайте: женщин можно знать или любить. Третьего не дано.
Выслушать чужую тайну — это все равно что принять вещь в заклад.
Глупость не была бы подлинной глупостью, если бы не боялась ума.
Гордость как бы прибавляет людям росту, тщеславие лишь раздувает их.
Горе тому, кто умен, но не наделен при этом сильным характером. Если уж вы взяли в руки фонарь Диогена, вам необходима и его клюка.
Для души и разума нерешительность и колебания — то же, что допрос с пристрастием для тела.
Для истинно порядочных людей, у которых есть какие-то правила, все заповеди Господни кратко изложены в надписи над входом в Телемскую обитель: «Делай что хочешь».
Если мне удается сделать доброе дело и это становится известным, я чувствую себя не вознагражденным, а наказанным.
Естествоиспытатели утверждают, что у всех видов животных вырождение начинается с самок. Философы вполне могут применить этот вывод к нравам цивилизованного общества.
И в браке, и в безбрачии есть свои недостатки; из этих двух состояний предпочтительней то, которое еще возможно исправить.
И дурные люди совершают иногда хорошие поступки: они словно хотят проверить, впрямь ли это так приятно, как утверждают люди порядочные.
Из всех разновидностей лицемерия самая пристойная — это ложная скромность.
Известность — удовольствие быть знакомым тем, кто с тобой незнаком.
Иной раз довольно не примириться с высокомерием и чванством, чтобы обратить их в ничто; порой их достаточно не заметить, чтобы они стали безвредны.
История свободных народов — вот единственный предмет, достойный внимания историка; история народов, угнетенных деспотами, — это всего лишь сборник анекдотов.
Как бы ни опорочила себя корпорация (парламент, академия, собрание), вступать с ней в борьбу бесполезно: она устоит благодаря своей многочисленности. Позор и насмешки лишь скользят по ней, как пули по кабану или крокодилу.
Как бы плохо мужчины ни думали о женщинах, любая женщина думает о них еще хуже.