Нет на свете существа более неприкаянного, чем вышедший из моды кумир.
Ничего люди не принимают с таким отвращением, как советы.
Ничто, если не считать преступления, не делает человека столь презренным и ничтожным в глазах мира, как непоследовательность.
Остроумно написанный памфлет точно отравленная стрела, которая не только наносит рану, но и делает ее неизлечимой.
Павлин в своем блеске не выставляет напоказ столько цветов, сколько можно насчитать в праздничном наряде англичанки.
Первый стакан — за себя, второй — за друзей, третий — за хорошее настроение, четвертый — за врагов.
По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.
Порой думаешь, что лучше быть рабом на галерах, чем остроумцем, особенно если остроумие это — плод выдумок наших литераторов, людей столь же высокообразованных, сколь и малоодаренных.
Поэзия опер обыкновенно настолько же плоха, насколько хороша их музыка.
При помощи физических упражнений и воздержанности большая часть людей может обойтись без медицины.
Раздельный кошелек у супругов — вещь столь же неестественная, как и раздельное ложе.
Расчетливому и равнодушному хитрецу проще убедить женщину, что он ее любит, и преуспеть, чем страстному влюбленному с его пылкими выражениями чувств.
Самые необузданные страсти у всех живых существ — похоть и голод; первая вызвана постоянным стремлением к воспроизводству себе подобных, вторая — к самосохранению.
Самое важное и самое трудное для мощного духа — это уметь сдерживать себя: пруд спокойно стоит в долине, но чтобы сдерживать его, нужны горы.
Самые неисправимые пороки — это те, которыми упиваются.
Скромность — это не только орнамент, но и страж добродетели.
Слова, если только они хорошо подобраны, обладают такой силой, что описанное на бумаге нередко производит более яркое впечатление, чем увиденное воочию.
Смысл истинной дружбы в том, что радость она удваивает, а страдание делит пополам.
Спорщики напоминают мне рыбу, которая, попав на крючок, вспенивает вокруг себя воду, пока не становится незаметной.
Титулы и слава предков придают блеск имени, носимому с достоинством, но делают еще более презренным опозоренное имя.