Петрарка Франческо

• Многословие спорщика обычно сродни гневу.

• Можно занимать у другого ум, занимать блеск, но удерживаться от повторения слов: первое подобие скрыто, второе выпирает наружу; первое делает нас поэтами, второе — обезьянами.
• Можно и прекрасное любить постыдно.

• Нас сбивает с пути то, что мы упрямо держимся стародавних мнений и с трудом отрываемся от них.

• Насколько у воспитателей души больше заслуг перед нами, чем у воспитателей тела, поймет всякий, умеющий назначить тому и другому справедливую цену и признающий, что первое — бессмертный, второе — шаткий и временный дар.

• Не верил я, от истины далек,

• Что сердце стойкость даже в малой доле Утратит с первым ощущеньем боли. Удел самонадеянных жесток!

• Не терпеть нужды и не иметь излишка, не командовать другими и не быть в подчинении — вот моя цель.
• Не хочу вождя, который бы меня связывал или стеснял: вождь вождем, но пусть при мне останутся и глаза, и свое мнение, и свобода; пусть мне не мешают ни идти, куда хочу, ни оставлять кое-что без внимания, ни пытаться достичь недостижимого; пусть разрешат ходить и по кратчайшей и, если хватит терпения, по более ровной дороге, и спешить и медлить, и отклоняться с пути и возвращаться назад.
• Нельзя держать книги запертыми, точно в тюрьме; они должны непременно переходить из библиотеки в память.

• Нет ничего настолько исправного, чтобы в нем не было ошибок.

• Нехватка придает достоинства вещам: будь земля на каждом шагу усеяна жемчугом — его начнут топтать, как гальку; будь фениксов, что голубей, — погибнет слава редкостной птицы; покрой бальзамовое дерево все горные склоны — бальзам станет плебейской жидкостью; у всех вещей с увеличением числа и массы настолько же падает цена. И наоборот, от нехватки самые низменные вещи бывали драгоценными: так среди жаждущих песков Ливии чуточка влаги в руках римского полководца вызывала всеобщую зависть; при осаде Казилина в цене было безобразное животное, крыса; а это превосходит всякий род безобразия: подлейшие люди часто расцветали из-за одного отсутствия мужей; примеров не привожу, потому что перо отказывается выводить гадкие имена, да и нужны ли примеры?
• Ни грамматика, ни какое бы то ни было что-то другое из семи свободных искусств не достойны того, чтобы благородный ум состарился в занятиях ими: они путь, а не цель.
• Носители громкого имени философов либо с надменным высокоумием разыскивают причины вещей, гнушаясь знанием того, что есть Бог — творец всех вещей, либо в своих речах расписывают добродетель, а в своей жизни разрушают ее.