Быть может, выход мы найдем с тобой, Есть избавленье от беды любой.
Венец, краса всего живого — разум, Признай, что бытия основа — разум.
Волшба в чести, отваге нет дорог. Сокрылась правда, явным стал порок.
Все в мире покроется пылью забвенья, Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья: Лишь дело героя да речь мудреца. Проходят столетья, не зная конца.
Другого из темницы до высот Престола и короны вознесет. Судьба кознелюбива и упряма, Ни перед кем она не знает срама. Она сильна в хорошем и в плохом, Заботиться не хочет ни о ком.
Добра и зла вожатый постоянный — Таков сей мир и все его обманы. Зачем же долгой жизни ты желаешь, Коль тайну мира так и не узнаешь?
И тот, в ком светоч разума горит, Дурных деяний в мире не свершит.
Как милость неба отличить от гнева, О мудрецы, ответите ли мне вы?
Коль кипарис поднимет к небу стан, То на кустарник не глядит фазан.
Кто львенка в доме у себя взлелеет, Пусть помнит он, что лев заматереет. В стальную клетку ты запри его, Иль разорвет тебя он самого!
Меня секут, а я свое опять: «Храните честь!» А если негде взять? «Прекрасное любите!» — заклинаю. Но разве это можно приказать?
Мы все равны — богатый и бедняк.
О древний старец, что мне скажешь ты О мире, о смятении тщеты? Кому победу, взлет, кому паденье Сулит в грядущем времени стремленье? Но бесконечность времени для нас На сей земле дарит всего лишь час. Кто знает, сколько битв, пиров в грядущем Скрывается под куполом бегущим?
О том, что ты услышал, всем поведай, С упорством корни знания исследуй: Лишь ветви изучив на древе слов, Дойти ты не сумеешь до основ.
От разума печаль и наслажденье, От разума величье и паденье.
Таков закон дворца, где правит зло: То ты в седле, то на тебе седло.
Познанье выше имени и званья, И выше свойств врожденных воспитанье. Коль в воспитанье сил не обретут, Врожденные достоинства замрут.
Хоть сотни лет мне счастье верно служит, Но мир свое коварство обнаружит.
Что в мире смертного произведенье, Где все предначертало провиденье, Где тайным все венчается концом, Заранее решенное Творцом?