В какие узкие пределы втиснута жизнь множества людей!
Важно не звание человека, а его дело.
Величайшая радость в жизни человека быть любимым, но не меньшая — самому любить.
Все однако можно если не победить, то смягчить искусством и старанием.
Всякая хорошая книга тем лучше, чем она больше.
Говорят, что следует читать много, но не многое.
Гремит, сверкает и приводит в смятение не увечная и обкорнанная речь, а возвышенная, льющаяся широким великолепным потоком.
Для большинства в длинном рассуждении есть нечто внушительное, весомое; меч входит в тело не от удара, а более от нажима; так и слово — в душу.
Для печали есть предел, для страха нет.
Если ты рассчитываешь на потомков, то для них завершенное — то же самое, что неначатое.
Есть некоторое наслаждение и в печали, особенно если ты выплачешься на груди у друга, который готов или похвалить твои слезы, или извинить их.
Живой голос производит гораздо больше впечатления. Пусть то, что ты читаешь, будет сильнее, но в душе глубже засядет то, что запечатлевают в ней манера говорить, лицо, облик, даже жест говорящего.
Загляни в собственную душу.
Змеи змей не кусают.
И радость, и утешение — в науках.
История не должна переступать пределов истины, и для честных поступков достаточно одной истины.
История пишется для установления строгой истины.
Как в человеке, так и в государстве тяжелее всего болезнь, начинающаяся с головы.
Книги надо не прочитывать, но читать и перечитывать.
Кротость особенно похвальна тогда, когда причина гнева вполне справедлива.
Лицемерная любовь хуже ненависти.
Лучше ничем не заниматься, чем заниматься ничем.
Лучше сказать лишнее, чем не сказать необходимого.
Людей охватила такая страсть к наживе, что, по-видимому, они больше находятся под властью своего имущества, чем сами владеют им.